Неточные совпадения
Майор же Наумов и войсковой старшина Бородин, выступив из Яицкого городка, шли издали по следам Пугачева и 3 октября прибыли
в Оренбург степною
стороною с донесением об одних успехах самозванца.
Майор, с помощью жандармов, силою разогнал толпу, и все они тотчас же взяли под свою непосредственную опеку злосчастного космополита, о котором, впрочем, толпа почти тут же и позабыла: внимание ее
в эту самую минуту всецело отвлеклось
в другую
сторону.
Майор посмотрел на священника, и видя, что тот говорит с ним совершенно серьезно, провел себя руками по груди и громко плюнул
в сторону.
— Здравствуйте-с, мы с вами должны уговориться, — начал
майор, — Горданов с Подозеровым хотят стреляться, а мы секунданты, так вот мои условия: стреляться завтра,
в пять часов утра, за городом,
в Коральковском лесу, на горке. Стрелять разом, и при промахах с обеих
сторон выстрел повторить. Что, вы против этого ничего?
Но он не скоро дождался ответа, и то, как слушатели отозвались на его вопрос, не могло показаться ему удовлетворительным.
Майор Форов, первый из выслушавших эту повесть Гордановского обращения, встал с места и, презрительно плюнув, отошел к окну. Бодростин повторил ему свой вопрос, но получил
в ответ одно коротенькое: «наплевать». Потом, сожалительно закачав головой, поднялся и молча направился
в сторону Евангел. Бодростин и его спросил, но священник лишь развел руками и сказал...
Большинство молодых офицеров отвернулось.
Майор отвел
в сторону красавца-бакенбардиста Павлова, командира первой роты, и стал ему показывать какую-то бумагу. Оба внимательно смотрели ее, а я, случайно взглянув, заметил, что
майор держал ее вверх ногами.
— Кто, кто это крикнул, кто? — заревел
майор, бросаясь
в ту
сторону, откуда послышался голос. — Это ты, Расторгуев, ты крикнул?
В кордегардию!
Мало-помалу стали распространяться и усиливаться слухи, что
майор не только строгонек, как говорили прежде, но и жесток, что забравшись
в свои деревни, особенно
в Уфимскую, он пьет и развратничает, что там у него набрана уже своя компания, пьянствуя с которой, он доходит до неистовств всякого рода, что главная беда:
в пьяном виде немилосердно дерется безо всякого резону и что уже два-три человека пошли на тот свет от его побоев, что исправники и судьи обоих уездов, где находились его новые деревни, все на его
стороне, что одних он задарил, других запоил, а всех запугал; что мелкие чиновники и дворяне перед ним дрожкой дрожат, потому что он всякого, кто осмеливался делать и говорить не по нем, хватал середи бела дня, сажал
в погреба или овинные ямы и морил холодом и голодом на хлебе да на воде, а некоторых без церемонии дирал немилосердно какими-то кошками.
— Призвали на совет старших дочерей Арины Васильевны, и под председательством старухи Бактеевой и ее дочери Курмышевой, особенно горячо хлопотавшей за
майора, положено было: предоставить улаживание этого дела родной бабушке, потому что она внучке всех ближе, но таким образом, чтоб супруга Степана Михайловича и ее дочери остались
в стороне, как будто они ничего не знают и ничему не причастны.
Медик сказал, что это ничего, и, посоветовавши отодвинуться немного от стены, велел ему перегнуть голову сначала на правую
сторону и, пощупавши то место, где прежде был нос, сказал: «Гм!» Потом велел ему перегнуть голову на левую
сторону и сказал: «Гм!» — и
в заключение дал опять ему большим пальцем щелчка, так что
майор Ковалев дернул головою, как конь, которому смотрят
в зубы.
Налево от входа из лагеря,
в тени, далеко ложившейся на землю от уцелевшей
в этой
стороне ограды, сидели друг к другу лицом, придерживая на коленях шахматную доску, Преображенского полка
майор Карпов и драгунского своего имени полковник князь Вадбольский.
Сувенир подбежал и начал шпынять
майора. Я отошел от них
в сторону — и решился во что бы то ни стало собственными глазами увидать Мартына Петровича… Детское мое любопытство было сильно задето.
Тычется
майор то
в одну, то
в другую
сторону, хочет насмешников переловить, и всё мимо.
В это время с быстрым неприятным шипением пролетает неприятельское ядро и ударяется во что-то; сзади слышен стон раненого. Этот стон так странно поражает меня, что воинственная картина мгновенно теряет для меня всю свою прелесть; но никто, кроме меня, как будто не замечает этого:
майор смеется, как кажется, с большим увлечением; другой офицер совершенно спокойно повторяет начатые слова речи; генерал смотрит
в противоположную
сторону и со спокойнейшей улыбкой говорит что-то по-французски.
Служебный кабинет графа Зырова. Огромный стол весь завален бумагами и делами. Граф, по-прежнему
в пиджаке, сидит перед столом; лицо его имеет почти грозное выражение. На правой от него
стороне стоят
в почтительных позах и с грустно наклоненными головами Мямлин и князь Янтарный, а налево генерал-майор Варнуха
в замирающем и окаменелом положении и чиновник Шуберский, тоже грустный и задумчивый.
Дело представлялось со
стороны обиженных
в таком виде, что, после отбития транспорта,
майор Денисов, без всякого вызова,
в пьяном виде явился к обер-провиантмейстеру, назвал его вором, угрожал побоями и когда был выведен вон, то бросился
в канцелярию, избил двух чиновников и одному вывихнул руку.
— Берегись! — послышался испуганный крик солдата, и как свистящая на быстром полете, приседающая на землю птичка,
в двух шагах от князя Андрея, подле лошади батальонного командира, негромко шлепнулась граната. Лошадь первая, не спрашивая того, хорошо или дурно было выказывать страх, фыркнула, взвилась, чуть не сронив
майора, и отскакала
в сторону. Ужас лошади сообщился людям.